Сейчас[1]

Альбрехт Мар

Иногда во время расстановки я прошу всех на минутку остановиться и полностью прийти в Сейчас. Вне зависимости от того, что мы пережили к этому моменту в расстановке, все участники: заместители, клиент, наблюдатели во внешнем кругу и я сам, должны полностью прийти в Сейчас. Говорить при этом нужно спокойно и размеренно, и Сейчас, которое теперь правильней было бы писать заглавными буквами, получает особый вес.

Я предлагаю режим Сейчас, когда у меня складывается впечатление, что переживаемое в расстановке касается прошлого, которое, словно замороженное, преподносит или, лучше сказать, навязывает себя как абсолютно настоящее, как единственно реальная реальность. В этом случае мы видим, как прошлые события и их осознаваемые или неосознаваемые последствия накладываются на Сейчас пластами представлений, убеждений и прошлого опыта, которые обладают всеми признаками совершенно непосредственного настоящего. Конечно, это обычная ситуация для травм и их нейрофизиологических последствий, но мы наблюдаем этот феномен и в случае многих «будничных» страданий, которые не расцениваются как травматические в узком смысле.

Пример

Клиентка, возрастом около 55 лет, в разводе после долгого и трудного брака, живущая в одиночестве и давно уже пребывающая в унынии и тоске (как она выражается, «с подбитым крылом»), рассказывает об отце, который стал жертвой несчастного случая и умер озлобленным на судьбу, о матери, которая была изгнана с родины и тоже умерла несчастной, о других тяжелых событиях у бабушек, дедушек, братьев и сестер родителей. В расстановке все упомянутые люди действительно выглядят отягощенными, их не особенно трогает печаль клиентки, искреннее уважение к их судьбам, равно как и просьба быть доброжелательными и благословить ее для ее нынешней жизни.

Просьба ко всем участникам полностью прийти в Сейчас приводит к впечатляющим последствиям. В молчании они начинают постепенно осуществлять такие движения, которые иначе, как сбрасыванием кожи, выворачиванием и высвобождением из чего-то стесняющего, и не назовешь. Мрачная прежде атмосфера заметно проясняется, и клиентка начинает понимать, что удерживала своих предков и вместе с тем себя саму в образах прошлых страданий; что ее когда-то страдавшие близкие сейчас уже не там, где им пришлось тяжело; что сейчас они отзывчивы и сердечны и с радостью дают, что было для них невозможно при жизни.

Этот процесс сбрасывания старой кожи, которым была охвачена и клиентка, оказался стабильным и продолжительным, как она рассказывала целый год спустя. Она говорила о стойком освежающем эффекте, который имела для нее расстановка, нашедшем выражение, в том числе, в новых партнерских отношениях.

Вечное Тогда и Сейчас

Вечным Тогда я называю тяжелое прошлое, «сгустившееся» в бесконечное настоящее, как это было показано в вышеприведенном примере. Я предлагаю вводить Сейчас в случаях, устойчивых к таким привычным для нас шагам решения, как искреннее выражение боли, уважения, сочувствия и желания благословения, иногда после необходимых окольных путей в виде упреков, злости и отмежевания.

Наша упорная фиксация на образах прошлых страданий и ужасов может обрести огромную власть и не оставить участникам тех исходных событий ни единого шанса показаться нам сегодня, когда эти события остались в прошлом, изменившимися. Мы обладаем способностью надевать на наших близких и предков маски прошлого, так что их заместители в расстановках действительно кажутся нам лишенными всякой надежды и отчаявшимися.

Когда же приходит время, восприятие Сейчас может помочь добиться своего другой, непосредственной реальности.

Еще один пример

Клиент, еврей по национальности, сколько себя помнил, всегда страдал из-за гибели всех четырех своих бабушек и дедушек, двух двоюродных бабушек и дяди, убитых в концлагерях. Расстановка с клиентом, двумя его сестрами, родителями и убитыми родственниками показала страшную ситуацию – погибшие близкие чувствовали себя находящимися в концлагере, выжившие и потомки перед лицом этого ужаса едва держались на ногах, некоторые опускались на пол. Включение агрессоров привело не к новому движению, как можно было бы ожидать, а к еще большему оцепенению, так что у клиента и некоторых заместителей проявились отчетливые признаки (ре)травматизации. В этой расстановке все известные нам и в других случаях часто полезные шаги (которые я не буду перечислять здесь по отдельности) ничего не давали.

Когда я попросил всех остановиться и дать себе время на то, чтобы прийти в Сейчас, произошло следующее. Некоторые заместители сначала обратились полностью внутрь себя и отчаянное напряжение немного спало. Лежавшие на полу медленно поднялись, и в конечном итоге живые и мертвые родственники оказались стоящими на некотором расстоянии друг напротив друга и смотрели друг на друга. На заднем плане стояли заместители агрессоров, значительно более явно, чем в начале, присутствующие и связанные с происходящим. После длительного молчания одна из бабушек сказала: «Мы больше не там». Это подтвердили и другие умершие, что сняло с клиента еще какую-то часть напряжения, благодаря чему он смог заплакать. Через множество маленьких шагов он начал воспринимать большую доброжелательность со стороны своих предков и их радость оттого, что он смог оставить свои старые представления о них и позволить этим образам уйти.

Ориентированность на Сейчас не заменяет тщательной работы, к примеру, в случае последствий травмы с их долго сохраняющимися психическими процессами расщепления и соматическими энграммами или при физических заболеваниях. Но иногда Сейчас представляет собой поразительно эффективное приглашение в адрес системы к устойчивым изменениям. Далее последует попытка практического разъяснения этого понятия.

Что такое Сейчас?

Уважение к Сейчас имеет долгую традицию. Христианское «таинство момента» под разными именами обнаруживается практически во всех философских и духовных направлениях и, полностью соответствуя своей природе, раз за разом открывается заново. Одно из последних повторных открытий встречается, например, у Экхарда Толле с его книгой «Сила настоящего» (“Jetzt! Die Kraft der Gegenwart”, J. Kamphausen, 2000), и следующими книгами, например «О чем говорит тишина» („Stillness Speaks: Whispers of Now“, Hodder & Stoughton, 2003) или «Новая земля» („Eine neue Erde: Bewusstseinssprung anstelle von Selbstszerstörung”, Goldmann 2005).

На вопрос, как прийти к режиму Сейчас, мы слышим, к примеру, ответ, что мы должны быть «полностью в моменте», «присутствовать каждый миг» или «быть в полном присутствии». Самой простой мне кажется та практика, которая обращается не к постоянно меняющимся моментам, а к широкому, неограниченному пространству, в котором проявляются эти феномены. Тогда практика Сейчас – это осознанный уход в это пространство, которое содержит в себе все моменты в их приходе, преобразовании и уходе. В этом пространстве линейное время становится познаваемым качеством непосредственного настоящего, Сейчас. «Сейчас» - это также тема лирики хокку. Вот два современных примера:

Снесенный квартал –

контур,

заполненный диким маком.

Хайке Штер

Распродано.

Но мне она дарит

улыбку.

Удо Венцель

Вечному Тогда в смысле застывшего прошлого так же трудно сохраниться перед лицом этого Сейчас, как и «возможно, когда-нибудь» некоего далекого будущего. В Сейчас соединяется лучшее из прошлого и будущего: прошлое предстает преображенным, а будущее «притягивает» нас и делает изобретательными и творческими.


Полезно помнить о том, что Сейчас – совершенно обычный, будничный феномен. Он достижим для любого, а при помощи практики, как и всякий другой опыт, становится, естественно, еще более знакомым и доступным.

Сейчас – предмет интереса не только духовных дисциплин. Нейронауки тоже активно изучают связанные с ним нейробиологические процессы. Смотри, к примеру, работы Вольфа Зингера и Матье Рикара «Исследования мозга и медитация. Диалог» (Wolf Singer, Mattieu Ricard “Hirnforschung und Meditation. Ein Dialog”, edition unseld, 2008), или Дэниела Гоулмана «Лама в лаборатории: нейронаука и медитация» (Daniel Goleman: „The Lama in the Lab: Neuroscience and Meditation” на www.shambalasun.com).

Я думаю, имеет смысл ввести Сейчас как исходную величину, чтобы посмотреть, может ли оно уже утвердиться и что должно произойти, чтобы это стало возможным.

Но остаются, конечно, открытые вопросы, два из которых я хотел бы озвучить.

Открытые вопросы

Что переживают заместители умерших?

Если мы признаем, что очень мало знаем о происходящих у нас, причем, прежде всего, после смерти, процессах, то расстановочный опыт подсказывает нам следующее.

Похоже, умирание – это глубокий процесс преобразования, в котором может отпасть то, что было невозможно решить при жизни. Мертвые больше не находятся в месте своих страданий, и нам не нужно их там спасать. К нашему великому облегчению, они могут показаться нам через заместителей (или же иным образом) в их теперь преобразованной и освобожденной сути, как описано, к примеру, в этих строках Вергилия:

Мертвый не мертв.

Таинственным путем

он продолжает жить.

Он словно добавляет к нашим силам свои,

самые лучшие,

свободные теперь от тягот жизни силы.

Так в сердце нашем он раскрывает,

преобразуя и очищая нас,

свою вторую, высшего порядка, суть.

Если же мы, как описано выше, продолжаем держаться за свои связанные с ними мощные и страшные образы, то они вынуждены являться нам в этих страшных масках.

Я больше не пытаюсь прекращать в расстановках страдания прежних поколений, что в любом случае невозможно и представляется чистой самонадеянностью. Достаточно найти путь к той преобразованной сути предков, которая стремится быть узнанной и дать нечто ценное нам, живущим.


Полезное прошлое – искусство по-хорошему помнить и по-хорошему забывать?

Историк Христиан Майер в своей недавно вышедшей книге «Заповедь забвения и необходимость воспоминания» (Christian Meier: Das Gebot zu vergessen und die Unabweisbarkeit des Erinnerns. Vom öffentlichen Umgang mit schlimmer Vergangenheit. Siedler, 2010) исследовал эту кажущуюся парадоксальной тему.

«Тяжелое иногда повторяется именно потому, что люди о нем помнят… ведь память о страшном порождает стремление к мести и ответной мести», и: «…память об Освенциме необходима. Она должна оставаться на страже. Но она страдает из-за того, что рискует застыть в форме ритуала» (в „Versöhnen und vergessen“, интервью с Христианом Майером о его книге в журнале «Der Spiegel», 30/2010 от 26.7.10) – между такими позициями Майер пытается построить мосты с примерами от античности до современности.

От нас постоянно требуется находить путь между отвержением прошлого (не-вспоминанием) и отвержением настоящего-будущего (вечным вспоминанием); это что-то вроде затухающего воспоминания, пока мы не сможем отпустить прошлое, чтобы оно в свою очередь отпустило нас, обогатив для хорошей жизни, для Сейчас. Я бы назвал это «полезным прошлым», при этом я знаю, что в прошлом есть такие события, которые в обозримом будущем будет невозможно воспринимать как полезные. И все же, даже под бременем тяжелых личных и коллективных несчастий мы обладаем особой способностью забывать, как этому учат нас в том числе и именно расстановки. Тогда забвение – это процесс, в котором мы, образно говоря, смотрим на участников тех событий до тех пор, пока не сможем воспринять то, что, в том числе благодаря им, придает нашей жизни особую ценность, например, чуткость в случае тяжелых судеб или понимание вины и ее последствий. Если тогдашние тоже могут оставить после себя что-то ценное, то и им, и нам будет легче оставить друг друга, забыть – и полностью прийти в Сейчас.

Д-р мед. Альбрехт Мар, врач-психотерапевт, психоаналитик, руководитель Института системных расстановок и интегративных решений, Вюрцбург (ISAIL), а также Международного форума политических расстановок (IFPA). Издатель книги «Поля конфликта – знающие поля. Системные расстановки в деятельности по защите мира и примирению» („Konfliktfelder – Wissende Felder. Systemaufstellungen in der Friedens- und Versöhnungsarbeit“, Carl-Auer Verlag 2003).

www.mahrsysteme.de


[1] Оригинал статьи опубликован в журнале “Praxis der Systemaufstellung” 2/2010.


ВСЕ СТАТЬИ

Марианне Франке-Грикш.
Системное мышление и системная работа в школе.

С 1964 года я работаю учительницей в начальной и средней школе. Опыт, который я приобрела за последние 12 лет, проводя семинары по семейной расстановке по методу Берта Хеллингера, дал мне знания, которые я с успехом могу применять и в школе.
Читать далее..

ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО

Принято важное решение по вопросу о развитии «Системно-феноменологической психотерапии (консультирования) и системных расстановок®» в России!
Читать далее..

Системная расстановка – поворотный момент в жизни.

Системная расстановка – поворотный момент в жизни. Даже одна системная расстановка может очень многое изменить в чьей-то жизни. Может даже и вовсе все перевернуть...
Читать далее..

МУЖЧИНА И ЖЕНЩИНА - книга-тренинг

Посвящается мужчинам и женщинам, жёнам и мужьям, любовникам и любовницам, мамам и папам, дочерям и сыновьям, сёстрам и братьям, бабушкам и дедушкам..
Читать далее..

Работает на Amiro CMS - Free