Смирение к величию[1]

Бернхард Тренкле

Я познакомился с Бертом Хеллингером, когда в 1981 году зашел к Джеффу Зейгу, проводившему воркшоп в Кёльне. Берт принимал участие в этом семинаре и потом еще неоднократно приходил на воркшопы, которые организовывали в Гейдельберге Гунтер Шмидт и я. В 1983 Берт Хеллингер при моей поддержке организовал в австрийском Фушль-ам-Зее большой 10-дневный семинар по эриксоновской гипнотерапии для людей, имеющих базовые знания, в котором приняли участие 70 коллег.

В 1989 году в Гейдельберге состоялся 1-й Европейский конгресс по эриксоновскому гипнозу и психотерапии с 1100 участниками. Хеллингер выступал там с центральным докладом. Во время дискуссии после его доклада один молодой человек сказал что-то вроде: «Но если мой отец нацистский подонок, то я же должен показать на него пальцем и конфронтировать его». Берт Хеллингер ответил примерно следующее: «Нет. Это не твоя задача как сына показывать на отца пальцем. Как сын ты должен, защищая, встать перед своим отцом, защитить его от нападок, и со временем это решит проблему в твоей семье». Я тогда вдруг разозлился и отбросил эту его идею.

В тот момент и еще какое-то время я был против этой точки зрения. Однако она занимала меня снова и снова, и я начал осознавать, что в этом вопросе Хеллингер прошел в своих мыслях дальше, чем я.

Позже я вспомнил о том, что Рихард фон Вайцзеккер, будучи молодым, свежеиспеченным юристом, защищал своего отца на Нюрнбергском процессе. Я догадывался, что его великие речи в качестве бундеспрезидента о немецкой истории могли быть связаны с тем, что еще молодым человеком он встретился с полем напряжения между лояльностью к отцу и совершенно другими личными политическими взглядами.

В противоположность этому мне вспомнилось, что в «Штерне» я читал отрывок из пронизанного ненавистью разбирательства сына немецкого губернатора Польши Франка с отцом. Здесь сын показывал на отца пальцем и производил над ним расправу. Тогда я стал представлять себе, как, наверное, чувствуют себя дети и внуки с фамилией фон Вайцзеккер и как будут чувствовать себя дети и внуки автора книги Франка. Я догадывался, что имел в виду Хеллингер: «со временем это решит проблему для семьи».

Однако личная вина отца Рихарда фон Вайцзеккера была, конечно, значительно меньше, чем вина губернатора Франка.

И все же мне становилось все более очевидно, что эту концепцию Хеллингера стоит иметь в виду, и с тех пор я периодически использовал ее в своей терапевтической работе (см. Trenkle, B.: „Dazu fällt mir eine Geschichte ein“).

Позже Гунтхард Вебер опубликовал в издательстве «Carl-Auer Verlag», где я являюсь соучредителем, книгу «Два рода счастья», с которой начался большой интерес к концепциям Хеллингера. Затем Берт Хеллингер написал «Порядки любви». Мнения на счет этой книги в издательстве были противоположные, что привело к бурной дискуссии. Было неясно, будет ли она там опубликована. Помню, что тогда я привел аргумент, который несколько охладил умы и стал решающим в пользу публикации. Я сказал что-то в духе: «Я считаю, что если книга вызывает такие серьезные противоречия и бурные дискуссии, то она в любом случае заслуживает публикации – независимо от того, что я лично считаю правильным».

В 1995 году в Мюнхене прошел 2-й Европейский конгресс по эриксоновскому гипнозу и психотерапии, в котором приняли участие 2000 человек. Во всем поле концепции Берта Хеллингера вызывали столкновение мнений, но обсуждались они почти исключительно кулуарно. У него были приверженцы и поклонники и те, кто полностью его отвергал. Я пригласил сторонников и противников, а также самого Берта Хеллингера, к первой публичной дискуссии. Вопреки скепсису даже своих приверженцев, Берт тут же согласился: «Конечно, я буду участвовать в этой дискуссии». Состоялся трехчасовой семинар с демонстрацией Хеллингером расстановок, затем в течение нескольких часов произносились доклады «за» и «против». К сожалению, многие авторитетные коллеги со стороны «противников» от дискуссии уклонились. Выступали тогда Гунтхард Вебер, Гунтер Шмидт, Маттиас Варга фон Кибед, Инза Шпаррер, Петер Немечек и Ульрих Фройнд. После этого состоялась панельная беседа докладчиков с Бертом Хеллингером.

Во время этой дискуссии из публики поступил вопрос о Второй мировой войне, касавшийся лояльности к собственной стране и конфликтов совести. Насколько я помню, Берт Хеллингер сказал на это: «Если немецкий солдат отказывается принимать участие в расстреле партизан, то он превозносится перед своим собственным отрядом».

Публика возмущенно его ошикала. На сцене никто из участников не выразил свою позицию по этой реплике и ведущий сменил тему. Сам я в дискуссии не участвовал, хотя был инициатором всего этого мероприятия.

На следующее утро я очень рано пришел в зал для завтраков и случайно встретил там Берта. Мы оказались первыми и были там одни. Я спросил его: «Берт, меня по-прежнему занимают твои слова насчет «превозноситься перед собственной группой». А как тогда с христианскими мучениками, которые умирают из-за своей веры? И если кто-то в такой ситуации отказывается выполнять приказ, то разве после войны и после падения несправедливого режима он не может служить ядром новой послевоенной идентичности? Ведь в честь таких людей могут называться школы, как школа имени брата и сестры Шолль». Этот аргумент очень взбудоражил Берта. Он был взволнован и ответил только: «Ты этого не понимаешь, ты не был на войне». Поначалу мне было действительно любопытно, может быть, я, как тогда в Гейдельберге, что-то недостаточно глубоко продумал.

У меня было такое чувство, как если бы мой отец или кто-то другой сказал мне: «Ты пока недостаточно пожил, чтобы это понять». Помню, что тогда я отказался от дальнейшей дискуссии об этом с Бертом. Для себя я ответ на вопрос получил, и при этом у меня было ощущение, что Берт продумал не все импликации своей реплики.

В некоторых вопросах Берт думал дальше, чем до него остальные. По другим вопросам есть сомнения. Один коллега как-то сказал мне: «Когда я наблюдаю Берта в его расстановочной работе на семинарах, меня обуревает целая гамма чувств. Восхищение гениальностью сменяется ужасом от ошибок начинающего».

Сам я в такой экстремальной форме этого не переживал. Правда, «вживую» я видел работу Берта всего два раза. Бóльшая часть моего опыта с Бертом Хеллингером основана на разговорах, которые мы с ним вели вечерами после воркшопов и которые я прекрасно помню.

Некоторые мысли Берта оказали на меня влияние и сыграли определяющую роль в принятии важных личных решений. Так, в книге «Два рода счастья» есть слова о том, что у Шарля де Голля было смирение к величию. Здесь имеется в виду, что как генерал он на самом деле не был подготовлен к роли президента Франции. Но в той особой исторической ситуации он принял ту ответственность, которую возложила на него история – это именно смирение к величию.

Последние годы коллеги снова и снова пытались убедить меня баллотироваться на пост президента Международного общества гипноза. Долгое время я решительно отказывался, хотя вынужден был признать, что в то время у меня были самые лучшие международные контакты во многих странах Европы, Азии, Африки и Америки. Слова о том, что существует «смирение к величию», сыграли решающую роль в том, что в конце концов я все же согласился и сейчас не жалею о своем выборе.

В своей работе Берт Хеллингер использует такие формулировки, как: «Существует смирение к величию» или «Это не твоя задача как сына показывать на отца пальцем. Как сын ты должен, защищая, встать перед своим отцом, и со временем это решит проблему в твоей семье».

Отчасти это афористичные «концентраты».

Уже более 100 лет назад автор афоризмов Мария фон Эбнер-Эшенбах писала: «Афоризм – это последнее звено в длинной цепи размышлений».

Она имела в виду, что автор долго размышляет над темой и при помощи афоризма в сжатом виде выражает суть этих долгих размышлений.

Как я описал в моей книге «Афоризмы и изречения для терапии, консультирования и гамака» („Aphorismen und Sprüche für Therapie, Beratung und Hängematte“), афоризм с таким же успехом может стать отправной точкой для новых размышлений. Афоризм фон Эбнер-Эшенбах можно сформулировать и так: «Афоризм может быть первым звеном (новой) длинной цепи размышлений».

Подобно изречениям из Библии или поговоркам, эти концентрированные высказывания представляют собой очень «спрессованную» мудрость.

Ничто не мешает нам и нашим клиентам снова превращать такие афоризмы и «концентраты» в первое звено новой цепочки мыслей.

Когда я писал эту статью, я получил по электронной почте письмо от одного коллеги, который ссылался как раз на тот пассаж про Вайцзеккера и Франка. Это письмо показывает, как афористичный «концентрат» может развернуться в комплексные размышления и рефлексию. С разрешения автора Петера Штимпфле я процитирую здесь его письмо.

«Вне зависимости от этого, хочу сослаться на еще одну вещь, которая некоторое время занимала и продолжает занимать нас обоих, меня и мою жену Сибиллу. Это тот пассаж о Хеллингере в Вашей книге «В этой связи мне приходит на ум одна история» (“Dazu fällt mir eine Geschichte ein”) на странице 66. Не то чтобы я хотел принципиально возразить просто потому, что произносится имя Хеллингера, само по себе это, на мой взгляд, не аргумент. Мне кажется, когда Рихард фон Вайцзеккер защищал своего отца, - это одно дело, а моральная и уголовно-правовая обремененность такого, как Ганс Франк, должно быть, имеет все же совсем другой масштаб. Хорошо, что Вы на это указываете. Я знаю слишком многих людей, которые, недолго думая, выдадут кого-то на расправу (нельзя же врать), и потом это еще на протяжении поколений будет считаться правильным… разве можно, чтобы все было так просто?

Однако без «если» и «но» встать за или перед своим отцом, да еще и защищать его проступки – это уж слишком, и действительно ли это что-то даст послеследующему поколению? Или некоторые такие позиции (как: то, что тогда произошло, было не так страшно) будут даже поддерживаться дальше? Должен ли сын защищать все, что «натворил» отец? С другой стороны, я также спрашиваю себя, нужно ли быть судьей своему отцу? Разве для этого нет государственных учреждений (как я, по крайней мере, надеюсь)? Я считаю необходимым в том числе критическое, с определенной позиции, разбирательство с отцом. И не относится ли сюда еще и то, чтобы защищать отца даже от собственных «промахов»? Проводить различие между отцом и поведением, которое ниже его достоинства? Мне кажется, у нас есть хороший опыт такого рода с нашей дочерью, когда мы дали ей возможность самой познакомиться с ее бабушкой и дедушкой и научиться самостоятельно давать оценку, и нашу позицию мы при этом не скрывали. Разве это опять же не своего рода баланс, как любит говорить Гунтер Шмидт, «как, так и»? Защищать отца от себя самого И открыто показывать, что переходит всякие границы? По крайней мере, выражать это. Сюда же могло бы относиться и то, чтобы в некоторых поступках хотя бы предполагать у отца доброе намерение (может быть, и это не всегда возможно, но часто что-то да нашлось бы). И, когда сын Ганса Франка критически разбирается с семьей, не является ли это тоже своего рода выступлением в защиту? Разве эта часть не подавляется (я чуть было не написал «истребляется») в семье чуть ли не безжалостно? Недавно я читал нечто подобное про сына коменданта Освенцима Рудольфа Гёсса (он только потом понял, почему клубнику, которая росла в саду – прям рядом с газовыми камерами, - приходилось отмывать от пепла…, мнимая нормальность рядом с тотальным безумием и преступлениями). Не нужно ли наконец нарушить эту однобокость, в том числе ЗА отца, даже если он не может так на это посмотреть? (Это прозвучит слишком патетично и по-голливудски, но разве Люку Скайуокеру не приходится разбираться с Дартом Вейдером и проделывать с ним то же самое? Здесь Голливуд более дифференцирован, чем Хеллингер,… а это что-то да значит). Тут господин Хеллингер для меня просто слишком паушален… действительно ли это так просто? Или он это слишком упрощает? Встать ради внуков перед преступником-отцом и согласиться с его поступками? Разве не нужно, наоборот, провести различие между отцом и его неприемлемым поведением РАДИ будущих поколений? Я, конечно, тоже не могу дать окончательный ответ на эти вопросы, я просто хотел выразить свои сомнения. Мне кажется, в том, что Вы написали, я увидел, что речь идет о том, чтобы сохранить эту чашу весов».

Завершая мои собственные размышления, вспоминаю, что ровно 15 лет назад я предложил моим коллегам по «Carl-Auer» проект книги с рабочим названием «…по Хеллингеру». В эту книгу я хотел брать только те статьи, в которых есть и «за» и «против», а не статьи только «за» или только «против». Наверное, тогда для этой идеи еще не подошло время. Позже Фриц Симон, Гунтхард Вебер и Гунтер Шмидт все же использовали предложенное название «…по Хеллингеру» для книги, в которой они трое обсуждают его подход. Эта юбилейная статья представляет собой пример того, что я тогда себе представлял. Что меня по-прежнему интересует, так это, какие концепции действительно изначально принадлежат Берту, а что он перенял у других, не указывая авторов. Многое из того, что делает и делал Берт, мне уже было знакомо по мультигенерационному подходу Ивана Бузормени-Надя и Хельма Штирлина. Расстановочную работу я знал еще с конца 70-х по семинарам, которые проводили в гейдельбергском институте у Хельма Штирлина Хинда Винэвер-Штайнер и Норберт Ветцель, а также в другом варианте у Вирджинии Сатир. Вопрос, что изначально принадлежит Берту, а что на самом деле другим, остается для меня без ответа. На эту тему я устроил две трехчасовые панельные дискуссии в рамках организованной мной и моей командой 7-й конференции по гипнотерапевтическим и системным концепциям для работы с детьми и подростками. В них приняли участие Хельм Штирлин, Марианна Крюлль, Гунтхард Вебер, Гунтер Шмидт, Якоб и Зиглинда Шнайдер, Диана Дрекслер и я сам. (Крюлль, М., Штирлин, Х., Тренкле Б., Вебер, Г. Панель 1 и 2 на 7-й детской конференции, Гейдельберг 2013, www.auditorium-netzwerk.de.). Также мы обсуждали, что из концепций Хеллингера будет иметь непреходящую ценность. Ввиду крайне разнообразных реакций процесс организации этих дискуссий был очень интересен. Кто-то написал мне: «Я тут “постоянный клиент”, но если ты включишь это в программу, то в этот раз я участвовать не буду». На что я ответил: «Именно потому, что и ты, и другие пишите такие эмоциональные письма, я должен что-то такое организовать». Один очень уважаемый друг и коллега в длинном письме выразил свое беспокойство о том, что, если я включу этот симпозиум в программу, то может пострадать моя репутация. При этом нужно знать, что на этой конференции, в которой участвовали почти 2000 человек, более 100 докладчиков выступали с огромным количеством других тем. Также интересна была реакция приглашенных к дискуссии. Она простирались от: «То, что создал Хеллингер, имеет фрейдовские масштабы» до: «Хеллингер - абсолютно переоцененный провинциальный терапевт». Я не буду указывать рядом с этими цитатами имена их авторов. Оба высказывания принадлежат известным, многоуважаемым докладчикам на наших конференциях.

Недавно я две недели путешествовал по Сенегалу. Тамошние мужчины могут выбирать моногамию или полигамию. На одном из своих концертов всемирно известный певец Юссу Н’Дур попросил «первых жен» встать и остаться стоять. И тогда он спел песню в честь всех первых жен. В своей работе Берт Хеллингер подчеркивает, что старшие в системе, те, кто были в ней первыми, должны получать признание. Я спросил себя: не привез ли Берт Хеллингер эту идею из Африки? Ведь он долго работал там миссионером.

В заключение повторю, что для меня по-прежнему остается неясным вопрос, что изначально принадлежит Берту Хеллингеру и где какие источники его вдохновляли. Возможно, это юбилейное издание принесет ответы. У меня остается множество хороших личных воспоминаний о встречах и разговорах с Бертом Хеллингером в кулуарах воркшопов и некоторые важные идеи, где он прошел в своих размышлениях дальше, чем до него другие. Я приветствую его и поздравляю с 90-летием.

Бернхард Тренкле

meg-rottweil.de

Foto: Timo Voss


[1] Впервые статья опубликована в журнале «Praxis der Systemaufstellung» 2/2015.


ВСЕ СТАТЬИ

Марианне Франке-Грикш.
Системное мышление и системная работа в школе.

С 1964 года я работаю учительницей в начальной и средней школе. Опыт, который я приобрела за последние 12 лет, проводя семинары по семейной расстановке по методу Берта Хеллингера, дал мне знания, которые я с успехом могу применять и в школе.
Читать далее..

ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО

Принято важное решение по вопросу о развитии «Системно-феноменологической психотерапии (консультирования) и системных расстановок®» в России!
Читать далее..

Системная расстановка – поворотный момент в жизни.

Системная расстановка – поворотный момент в жизни. Даже одна системная расстановка может очень многое изменить в чьей-то жизни. Может даже и вовсе все перевернуть...
Читать далее..

МУЖЧИНА И ЖЕНЩИНА - книга-тренинг

Посвящается мужчинам и женщинам, жёнам и мужьям, любовникам и любовницам, мамам и папам, дочерям и сыновьям, сёстрам и братьям, бабушкам и дедушкам..
Читать далее..

Работает на Amiro CMS - Free