«То, что вступает в отношения, может исцелять»

Интервью Лизы Бём со Штефаном Хаузнером на тему системных расстановок с больными как вклада в холистическую медицину[1]

Лиза Бём: Дорогой Штефан, я рада задать тебе несколько вопросов по данной теме в интервью, которое мы проведем по электронной почте. Две книги, твой сайт и, конечно, твоя многолетняя практическая работа в Германии и за рубежом свидетельствуют о большом и богатом опыте. На региональной встрече в Мюнхене в ноябре 2015 я снова после долгого перерыва имела возможность наблюдать твою работу «вживую». Тот факт, что к тебе обращаются в основном люди, страдающие хроническими заболеваниями, вероятно, объясняется твоими профессиональными корнями, и отсюда мой первый вопрос: где ты видишь себя сам, когда перед тобой находится физически больной человек?

Штефан Хаузнер: Тут во мне отзываются сразу несколько уровней, однако в первую очередь я воспринимаю себя как представителя целостной медицины, я уже почти 30 лет веду частную практику как натуропат, и да, со временем действительно накапливается определенный опыт. Многие из изучавшихся и применявшихся мною ранее методов и концепций здоровья и сегодня живут в моей работе с системными расстановками, они оказали и продолжают оказывать влияние на мое развитие.

Однако важнее всего, по моему представлению, создать с пациентом и для пациента надежное пространство отношений, в котором он сможет максимально безбоязненно встретиться со своей болезнью и открыться для ее системных завязок и подоплек, поскольку, как говорит современный духовный учитель Томас Хюбл: «То, что вступает в отношения, может исцелять».

Лиза Бём: Твои последние слова можно понять по-разному.

Значит ли это, что, вообще говоря, все, с чем пациент вступает в отношения, может исцелять, то есть в том числе и его симптом? Или это значит, что отношения между терапевтом и пациентом теперь имеют для тебя преимущество перед всеми известными тебе методами диагностики и терапии и ты воспринимаешь их как значимый фактор целительного движения?

Штефан Хаузнер: Значение отношений между терапевтом и пациентом для успеха терапевтической работы получило множество научных подтверждений, его невозможно переоценить. Это относится и ко мне, и, может быть, это даже в особенности важно в расстановочной работе, даже если тут пациент и терапевт вместе смотрят на третье, на расстановку.

Но для меня тут важен еще один аспект. В расстановочной работе с больными терапевт и пациент вместе исследуют действующие взаимосвязи между болезнями, симптомами и личной, а также трансперсональной травмой.

Лиза Бём: А как ты определяешь травму?

Штефан Хаузнер: Травма – это любая ситуация непосильного напряжения или потрясения, в которой у человека недостаточно ресурсов, чтобы вместить или переработать увиденное или пережитое. Для защиты от этого события тело вырабатывает фильтры восприятия, с помощью которых удается отщепить/диссоциировать ситуацию, пережитую как травматичная. То есть травма, помимо прочего, означает еще и прерывание отношений.

В большинстве случаев сформированные таким образом фильтры впоследствии кондиционируются и возникающее вместе с тем исключение - как содержания пережитого, так и причастных к нему людей - сохраняется. Отчасти в силу сознательной, но в основном все же бессознательной лояльности в семейном союзе, исключения могут сохраняться на протяжении поколений и приводить к переплетениям и симптоматике.

Лиза Бём: Ты рассматриваешь травму как причину хронической болезни и хронических симптомов - всегда?

Штефан Хаузнер: Это было бы слишком узко. Болезнь и симптоматика представляют собой мультифакториальный, трансперсональный и интерперсональный процесс, который невозможно свести к одной-двум причинным взаимосвязям. Я думаю о влиянии окружающей среды и других физических и душевных стресс-факторах. На мой взгляд, слишком мало внимания уделяется связям между мультигенерационной семейной динамикой и симптоматикой - даже в нетрадиционной медицине. Возможность обнаруживать эти взаимосвязи с помощью системных расстановок делает расстановочную работу наиболее подходящим методом.

Лиза Бём: Ты не мог бы объяснить это более конкретно?

Штефан Хаузнер: При этом распознавание семейно-системных взаимосвязей в пространстве надежных отношений – всего лишь один аспект терапевтической работы с системными расстановками.

Стойкий эффект расстановочной работы, на мой взгляд, зависит в особенности от того, насколько пациенту удается преодолеть отщепление от травматической ситуации, признать ее как часть собственной истории и идентичности, примириться с травматичным опытом и его последствиями.

Томас Хюбл описывает отношения как процесс, в котором я позволяю моему визави занять во мне место. Применительно к процессу расстановки это значит поддержать пациента в том, чтобы он перестал избегать и отодвигать от себя тяжелые для него темы из собственной истории и истории его семьи и вместо этого дал им отобразиться в себе и тем самым интегрировал.

То есть речь идет в первую очередь об отношениях пациента с тем, что он переживает и узнает в расстановке, при этом в особенности с прежде не принимавшимися им во внимание или исключенными темами.

При этом тело пациента отражает происходящее в расстановке и тем самым показывает, насколько удаются отношения и интеграция. Таким образом, тело пациента в процессе расстановки представляет собой зону моего внимания, а также место изменения и трансформации.

Лиза Бём: Если расстановка приводит к изменениям, которые осуществляются на физическом уровне, то мой следующий вопрос, как и где в теле пациента ты это наблюдаешь?

Штефан Хаузнер: Много лет работы и собственный опыт с такими методами альтернативной медицины, как традиционная китайская медицина, гомеопатия, физиоэнергетика и краниосакральная терапия, учат, как информация может влиять на энергетику тела и даже способствовать стойкому ее изменению, например, когда снова приводятся в движение заблокированные процессы регуляции и самоисцеления в теле.

У нас у всех есть такие темы с нашими родителями, с нашей личной и семейной историей, с которыми мы не подвижны, не «текучи». Для меня важный аспект в расстановочной работе с больными – это в рамках расстановки в отношении имеющейся симптоматики или заболевания довести эти темы до сознания и ощутить, в том числе физически, с одной стороны, как они обременяют, но затем и облегчение, если удается найти более здоровый способ обращения с ними.

Лиза Бём: На той региональной встрече в Мюнхене в ноябре 2015 мне особенно запомнилось, как ты сказал, что следишь за тем, насколько тело пациента/клиента в согласии с тем, что он говорит. Что конкретно ты имеешь в виду? Речь идет об энергетическом или чувственно-ощущаемом восприятии? О чем ты здесь говоришь?

Штефан Хаузнер: Я думаю, это и то и другое. Для меня здесь речь идет главным образом об ощущаемой когерентности или именно что рассогласованности тела и душевных и/или ментальных движений. Ведь сказанное часто соответствует сконструированным интеллектом концепциям, которые избегают более глубоких душевных движений. Возникающий в этой связи разлад отражается в телесной энергетике пациента и тогда он доступен для восприятия. Если клиент говорит о темах, которые уже интегрированы, то, как правило, мы ощущаем согласованность тела, души и ума и говорим о целостности. Некогерентность же вызывает ирритацию. Это указывает на недостаток или отсутствие интеграции, фрагментацию или расщепление. Для меня это аспекты особого внимания, поскольку именно здесь требуется исцеление или интеграция.

Лиза Бём: Вернемся еще раз к наблюдению за телом: какие зоны тела или какие реакции тела тебе при этом важны?

Штефан Хаузнер: Во время интервью и во время всего процесса расстановки в целом я обращаю внимание на внешние телесные движения клиента, например ритм его дыхания, но еще больше я смотрю на его тонкую внутреннюю телесную энергетику. Как дирижер, который научился слышать, какая скрипка не совсем когерентна и встроена в оркестр, при помощи тонко-энергетического восприятия можно определить, насколько пациент в согласии или потоке с происходящим в расстановке и, следовательно, идет вместе с ним, или же есть аспекты, которые вызывают ирритацию или напряжение, о которых пациент, как правило, не говорит, но которые отображаются на уровне телесной энергетики. Если ведущий расстановки руководствуется движениями тела пациента и при этом дает достаточно места и времени для целительной интеграции, то расстановочная работа становится самой настоящей телесной терапией.

Лиза Бём: То есть расстановки у тебя – это процесс осознания и в то же время процесс интеграции. Как для тебя произошло такое развитие?

Штефан Хаузнер: Самым важным открытием в расстановочной работе с больными для меня стало то, что болезнь не может и не должна сводиться к личному феномену. Таким образом, речь идет в первую очередь о том, чтобы довести до сознания пациента, в каком контексте отношений находится его заболевание или симптоматика и в чем, к примеру, может состоять бессознательное преимущество или выгода от болезни. Зачастую уже это может многое прояснять и даже принести решение. Но для меня важен вопрос, как пациент чувствует себя с тем, что он осознает благодаря расстановке. Способен ли он допустить это понимание и прочно закрепить его в теле, чтобы завтра действительно было будущее, а не просто повторение прошлого?

Цель, задача и ответственность ведущего расстановки, на мой взгляд, заключаются в том, чтобы обработать значимую информацию и суть расстановки для пациента таким образом, чтобы он мог с этим быть, и поддержать пациента в том, чтобы он смог как можно более полно интегрировать этот опыт. Для этого необходимо наблюдение за тонкими телесными движениями пациента, оно дает возможность воспринимать и сопровождать процесс интеграции.

Лиза Бём: Это объясняет твой тесный контакт с пациентом и то, что ты, как правило, не ставишь пациента в расстановку, поскольку для тебя важнее внимательно наблюдать за его телесными реакциями.

Штефан Хаузнер: Да, я прошу пациента войти в расстановку только в том случае, если это дает ему возможность узнать что-то на опыте или получить опыт интеграции, который не понятен или труднодоступен из внешнего круга, к примеру, когда речь идет конкретно о том, чтобы занять новое место в семейной системе.

Для произнесения разрешающих фраз я предпочитаю оставлять пациента в кругу и приглашаю его оттуда вступить в контакт или в отношения с соответствующими заместителями. Так он может лучше увидеть действие своих слов на систему в целом. На своем месте в системе у него, на мой взгляд, есть в первую очередь ракурс этого места, и поле восприятия, как правило, более ограничено. Внешняя перспектива дает возможность почувствовать себя в отношениях со всей расставленной системой и для ведущего расстановки так тоже легче наблюдать за действием предлагаемых разрешающих фраз в системе. Это может иметь большое значение, поскольку разрешающая и освобождающая сама по себе фраза, обращенная к одному из членов семьи, может вызвать сопротивление у других ее членов. Но часто оно проявляется лишь в тонких движениях заместителей. Поэтому я смотрю, насколько сказанное может быть «вмещено» самим пациентом, как при этом поддерживается контакт с соответствующим заместителем, а также встречают ли произносимые слова согласие в семейной системе.

Так, разрешающая фраза в адрес отца может иметь стойкое разрешающее действие, если мать тоже готова согласиться с разрешающим движением. Если разрешающее движение по каким-то причинам наталкивается на сопротивление, то предложенное решение может привести к конфликту лояльности по отношению к родителям. На уровне симптома это может означать смещение симптома вместо решения. Такое может случиться, если разрешающая сама по себе фраза, сказанная одному из родителей, активизирует какую-то травму у другого. Тогда нужно модифицировать эту фразу таким образом, чтобы был включен, то есть увиден и признан, в том числе травматический опыт этого родителя.

Лиза Бём: Ты направляешь особый фокус внимания на работу с родителями, это видно в твоей практической работе и об этом можно прочитать в твоей книге. Можно ли сказать, что ты пренебрегаешь в своей работе мультигенерационной перспективой?

Штефан Хаузнер: Нет, ни в коем случае. Вопрос в том, какую роль играет раннедетская травма привязанности или нарушение привязанности в образовании симптома и возникновении болезни, а какое значение имеет трансгенерационная травма. Как они взаимодействуют и что они означают для расстановочной работы с больными людьми, то есть когда в центре внимания находятся улучшение и исцеление?

Лиза Бём: Что конкретно ты имеешь в виду?

Штефан Хаузнер: Примирение и отделение от родителей с целью соотнесенной индивидуации представляет собой очень существенное содержание моей работы. Многие симптомы и болезни возникают или становятся интенсивнее в важных точках разделения или жизненных переходов на пути к сепарации от родителей и родительской семьи. Появление симптоматики вследствие такой перемены в жизни, как правило, указывает на конфликт между обусловленной в большинстве случаев переплетением значимостью пациента в его родной семье и желанием жить собственной жизнью или иметь собственную семью. Бессознательно болезнь или симптом становится попыткой уйти от дилеммы. Осознание переплетения – это опять же всего лишь первый шаг на пути решения; более трудно и болезненно, как правило, быть готовым самому и ожидать от родителей готовности справиться с необходимым для личного развития отделением.

Мне вспоминаются многочисленные расстановки с пациентами, в которых удалось обнаружить и довести до сознания переплетения в родительских семьях на протяжении поколений - стоявшие в расстановке заместители болезни или симптоматики чувствовали себя в конце процесса заметно ослабленными, в позиции «stand-by» или даже лишними и испытывали потребность покинуть расставленную систему. Пациенты чувствовали, что их увидели и поняли в их проблематике, и часто испытывали облегчение после расстановки, однако их симптоматика сохранялась или после короткого периода улучшения возвращалась снова. Отсюда возникал вопрос, чего не хватило? Что стоит между потенциалом к изменению и выздоровлению, который проявляется в расстановке, и его физической реализацией?

Берт Хеллингер всегда подчеркивал, насколько глубока первичная любовь ребенка к родителям. Однако насколько важно может быть прекратить действие этих в большинстве своем скрытых связующих сил и желаний для процессов выздоровления, мне удалось понять только тогда, когда я после ключевого переживания с одним очень тяжело болевшим раком мужчиной (литература, Хаузнер) стал еще активнее ставить в центр внимания глубокую детскую тоску по близости и в конце концов увидел в ней ту силу, которая часто заставляет нас бессознательно держаться за симптоматику.

Многие пациенты с их симптоматикой кажутся связанными в глубоком, нереализованном желании близости со своими родителями, в бессознательной надежде, что оно сможет осуществиться, что недостающее может быть восполнено. Однако, на мой взгляд, сначала должна измениться позиция по отношению к дефицитам, которые ощущались или испытывались в детстве. В соответствии с этим, исцеление во многих случаях означает оставить в прошлом свою детскую тоску, признать ее неосуществленной, самому с сочувствием посмотреть на раненного внутреннего ребенка с его потребностями и тем самым отделить себя и свою тоску от родителей.

Я действительно видел больше быстрых, а также стойких изменений на уровне симптомов или болезней, когда я ставил этот шаг роста в центр терапевтической работы с пациентом.

Но это опять же не означает, что можно пренебрегать травмами предыдущих поколений. С одной стороны, они представляют собой более широкий контекст и подоплеку нарушений привязанности в следующих поколениях, а с другой – снова и снова проявляются в том числе и непосредственные связи с симптоматикой и болезнями.

Лиза Бём: Так у тебя возникла, можно сказать, комбинация приводящей к осознанию расстановочной работы, работы по отделению от родителей и сопровождения процесса индивидуации?

Штефан Хаузнер: Центральным персонажем в моем обучении гомеопатии был для меня доктор Герберт Фриче. В своих трудах он постоянно подчеркивает взаимосвязь между здоровьем и «стань тем, кто ты есть». Конституциональная гомеопатия была для Фриче способом поддержать людей в раскрытии их индивидуального внутреннего сущностного ядра.

На этом фоне меня увлекла возможность отображения семейной истории при помощи системных расстановок. Однако расстановка для меня – это не только отображение формирующей семейной истории и ее неразомкнутых связей, но еще и экстернализация некой внутренней реальности, прежде всего, отображение того, что еще живет в нас из нашего прошлого, поскольку осталось не разрешено или не завершено. Включение в семейные связи заместителей для симптомов и болезней показывает, как исключенные и забытые аспекты нашей биографии и семейной истории проявляются и заявляют о себе через симптоматику и болезнь, в том числе на протяжении поколений.

Здесь я хочу еще раз поблагодарить Томаса Хюбла. В своей книге „Sharing the Presence“ он пишет примерно следующее: «Если удается интегрировать в настоящее то, что еще живо из прошлого, то есть признать его принадлежность, то, может быть, у нас получится перестать бессознательно создавать будущее, в котором перманентно реинсценируется прошлое».

В отношении здоровья и болезни этот аспект означает, что потенциально симптоматика может быть связана с бессознательной реинсценировкой не интегрированного опыта из прошлого, то есть именно то, что мы наблюдаем в расстановочной работе с больными.

Лиза Бём: Тогда твое представление о том, что такое «быть здоровым» звучит примерно так, что здоровье – это не идеальное состояние, а скорее максимальная степень физической, энергетической и эмоциональной подвижности или «бытия в потоке»? А «быть больным» тогда – противоположность этому.

Штефан Хаузнер: Да, это вполне можно сформулировать таким образом, и в этой связи я думаю еще про английское слово, означающее ответственность. Responsability - the ability to respond[2], то есть способность не застывать в трудных ситуациях, но, отвечая на них, сохранять максимальный объем контакта и в то же время оставаться текучим и подвижным.

Лиза Бём: И к последнему вопросу: что тогда означает исцеление? Или, лучше сказать, что такое стать, быть здоровым?

Штефан Хаузнер: Я не думаю, что на этот вопрос можно дать общий ответ, потому что, предположительно, для каждого человека в его процессе выздоровления это означает что-то свое, но наверняка это означает для каждого в некотором роде открыться для нового осмысления контекстов отношений, собственной личности, тела, своего окружения, жизни как таковой и мира в целом.

Лиза Бём: Да, точно, как ты сказал в начале, то, что вступает в отношения, может исцелять, это очень индивидуально. Так мы подошли к хорошей точке, чтобы завершить нашу беседу. Дорогой Штефан, большое тебе спасибо за подробные ответы.

Штефан Хаузнер: Дорогая Лиза, спасибо тебе за интересные вопросы.

Лиза Бём 

Штефан Хаузнер

lisa-boehm.de

stephan-hausner.de

       

Литература:

Stephan Hausner: Auch wenn es mich das Leben kostet, Systemaufstellungen als Lösungshilfe bei Krankheiten und anhaltenden Symptomen. Mit einem Vorwort von Dr. med. Gunthard Weber, 253 Seiten, 3. überarbeitete Auflage 2014, Carl-Auer Verlag, ISBN 978-89670-893-9.

В русском переводе: «Даже если это будет стоить мне жизни. Системные расстановки в случае тяжелых заболеваний и устойчивых симптомов». Изд-во «Институт консультирования и системных решений», Москва, 2010.

Thomas Hübl: Sharing the Presence – Wo warst du bis jetzt ? Wie Präsenz

dein Leben heilen darf. Überarbeitete Auflage 2014, Kamphausen Mediengruppe GmbH




[1] Оригинал интервью был опубликован в журнале «Практика системной расстановки» (1/2016).

[2] Ответственность - способность к ответу (англ.)


ВСЕ СТАТЬИ

Марианне Франке-Грикш.
Системное мышление и системная работа в школе.

С 1964 года я работаю учительницей в начальной и средней школе. Опыт, который я приобрела за последние 12 лет, проводя семинары по семейной расстановке по методу Берта Хеллингера, дал мне знания, которые я с успехом могу применять и в школе.
Читать далее..

ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО

Принято важное решение по вопросу о развитии «Системно-феноменологической психотерапии (консультирования) и системных расстановок®» в России!
Читать далее..

Системная расстановка – поворотный момент в жизни.

Системная расстановка – поворотный момент в жизни. Даже одна системная расстановка может очень многое изменить в чьей-то жизни. Может даже и вовсе все перевернуть...
Читать далее..

МУЖЧИНА И ЖЕНЩИНА - книга-тренинг

Посвящается мужчинам и женщинам, жёнам и мужьям, любовникам и любовницам, мамам и папам, дочерям и сыновьям, сёстрам и братьям, бабушкам и дедушкам..
Читать далее..

Работает на Amiro CMS - Free